ФАУНА НА МУШКЕ (FAUNA ON THE AIM)

В 1961 году один зоолог Ташаузской противочумной станции по прозвищу "Король пустыни" заключил с товарищами охотничье пари: за ночь настрелять 100 зайцев, кружа на автомашине вокруг развалин старой крепости Шахсенем. И он выиграл это пари. Этот варварский рекорд интересует нас тем, что показывает, как много тогда было дичи. Спустя 30 лет на этом же маршруте можно было встретить не больше 3-5 зайцев, хотя в остальном участок Шахсенем мало изменился.

Другой обитатель пустыни, к которому всегда проявляли интерес охотники, - джейран - из категории обычных промысловых видов перешёл в исчезающие. Те, кто работал в Каракумах в 60-е годы, помнят, что джейраны встречались повсеместно и довольно большими группами. Однако в 1967-68 годах было проведено картографическое описание обширных пустынных территорий. Геодезические экспедиции имели мощные автомобили, достаточное количество бензина и охотничьего снаряжения. Работники этих экспедиций отстреливали джейранов тысячами, затем полные грузовики джейраньих туш отвозили в колхозы и обменивали там на водку и продукты питания. Колхозники, в свою очередь, сдавали мясо джейранов государству под видом баранины.

За годы Советской власти с территории Туркменистана навсегда исчезли туранский тигр, бурый медведь и гепард, на грани исчезновения - леопард, каракал, бухарский олень, полосатая гиена, из птиц - джек, турач. У многих животных, которые раньше были обычными, численность и площади ареалов сократились в сотни и тысячи раз. Не требуется глубоких исследований, чтобы понять причины таких больших перемен и предсказать дальнейшее развитие событий. Исчезли тугайные леса в пойме Аму-Дарьи - и негде стало жить тигру и оленю; бесконтроьная охота была главной причиной сокращения диких копытных и крупных птиц, а уже из-за недостатка основного корма стали исчезать крупные хищники и орлы-падальщики.
В условиях пустыни особое значение имеет браконьерство. Дурной традицией стала ночная охота с автомашины - животное, ослеплённое светом фар, становится лёгкой добычей даже для плохого стрелка,а на мотоциклах можно охотиться и без ружья, просто гоняя джейрана по пескам, пока он не упaдёт от усталости. Архара и безоарового козла оказалось легко подстерегать на водопое, причём животные, напуганные охотниками, при дефиците водопоев могут погибнуть от жажды или, наоборот, от "опоя" - чрезмерного употребления солёной воды. Подобный случай гибели нескольких сотен джейранов, архаров и куланов от опоя был отмечен в Бадхызском заповеднике в 1983 году.

Нельзя рассчитывать на то, что охотники оставят в покое ставших редкими животных и их численность начнёт спонтанно восстанавливаться. Среди жителей чабанских посёлков есть такие "специалисты", которые даже единственного уцелевшего джейрана находят по следу и безжалостно отстреливают.
Естественно возникает вопрос: а чем в это время занимается государствнная природоохранная служба, которая должна ловить браконьеров и вообще создавать условия для восстановления популяций диких животных?

За последние 10 лет государственные экологические органы неоднократно реорганизовывались: Госкомитет лесного хозяйства превратился в Министерство лесного хозяйства, затем возник Госкомитет по охране природы, а Минлесхоз уменьшился до Управления, затем снова вырос в Гослесхоз и наконец соединился с Госкомгидрометом и Госкомприродой, образовав Министерство охраны природы. Сменилось множество чиновников в центре и на местах. Например, в Капланкырском заповеднике за это время директор и его заместитель по науке менялись четырежды, главный лесничий и инженер охраны - три раза. В должности начальника отдела заповедников в министерстве-госкомитете успели поработать 5 человек, при этом происходила последовательная замена на всё менее компетентных работников. Можно представить себе, каким образом эти перемены влияли на инспекционную работу.

По наблюдениям научных сотрудников, которые до недавнего времени составляли в системе заповедников относительно стабильное и здоровое ядро, почти все инспектора сами допускали хотя бы мелкие нарушения правил охоты. По меньшей мере половина инспекторов занимались грубым браконьерством по принципу: "Я охраняю - значит, всё моё". Нередки случаи, когда инспектор брал взятку с пойманного браконьера или , если это был его родственник или друг, то просто отпускал без наказания. Честных и принципиальных инспекторов в Туркменистане можно насчитать не больше 20, обих принципиальности ходят легенды, и для большинства людей они кажутся непонятными чудаками. И это естественно, поскольку государство почти не стимулирует активную борьбу с браконьерством: мизерная оплата тяжёлой работы, плохое обеспечение транспортом, оружием, специальным снаряжением должны отпугивать и отпугивают наиболее квалифицированных работников.

Те, кто соглашается работать на таких условиях, или могут подрабатывать дополнительно на другой работе (например, выращивают дыни или шелковичных червей), или принимаются "доить" браконьеров. Как правило, ловить крупных нарушителей они просто не умеют и не хотят, так как это связано с риском для жизни и требует соответствующих убеждений, а не только желания заработать деньги. Это можно проиллюстрировать таким примером: летом 1992 года Дашховузский экологический клуб объявил, что будет давать крупные премии инспекторам, если они поймают браконьера с убитым джейраном. До сих пор никто из инспекторов премию не заработал, хотя браконьеров не стало меньше.

С другой стороны, имеются достаточные стимулы для занятия браконьерством, в том числе дороговизна и дефицит мясных продуктов. А когда приоткрылись границы для торговли с другими странами, то появился спрос на некоторые дорогостоящие животные продукты, и это привело к усилению пресса браконьеров на отдельных представителей фауны. Штрафы мало пугают браконьеров - они и раньше были не очень большими, а в результате инфляции стали совсем несерьёзными. Например, в то время как 1 пара рогов сайгака оценивалась контрабандистами в 30-50 долларов, штраф за незаконно убитого сайгака составлял 3-5 долларов. Год назад кобра "стоила" 100 рублей (=1-2 доллара), хотя за один раз эта змея может дать яда на 150-300 долларов.

Итак, браконьерство процветает, а государство старается этого не замечать, и вместо усиления природоохранных служб проводит их сокращение,а вместо субсидирования заповедников изымает их земли и передаёт на разграбление колхозам. Что делать в этой ситуации тем людям, которые не желают присоединиться к грабителям и мечтают о восстановлении гепарда и тигра?

Прежде всего - найти друг друга и объединиться. Законы Туркменистана позволяют создавать общественные организации, и первая такая организация уже зарегистрирована в Дашховузской области. В Уставе Дашховузского Экологического Клуба есть право на общественный контроль, то есть можно создать независимую инспекцию по борьбе с браконьерством. Общественные инспектора не имеют права носить оружие - но мы знаем, что в студенческих дружинах охраны природы тоже не было оружия, но они ловили браконьеров лучше многих государственных инспекторов. Мы надеемся найти и подготовить инспекторов, которые будут защищать животных ради самих животных, а не ради денег. Хотя деньги всё равно понадобятся - для приобретения или аренды транспорта, защитного снаряжения, средств связи и сигнализации. Мы будем искать финансовую поддержку у фондов и бизнесменов, в свою очередь поддерживая и рекламируя экологический бизнес и гуманитарные программы.

Если мы создадим заметную конкуренцию государственным службам, то можем заставить их работать лучше. Но может быть и так, что чиновники попытаются блокировать нашу активность, чтобы сохранить своё спокойствие. Поэтому главное, к чему мы должны стремиться - это изменить общественное сознание, повлиять на души людей так, чтобы браконьеры чувствовали себя презренными преступниками, разрушающими будущее своих детей.

В самом центре Каракумов есть небольшой чабанский посёлок Камышлы. Старейшина этого посёлка Дурды-ага, когда был жив, говорил своим охотникам: "Кто убьёт джейрана - того прокляну". И это действовало сильнее, чем любые законы и инспектора. Люди, подобные Дурды-ага, ещё пользуются авторитетом у коренных жителей Туркменистана, и это даёт нам шанс спасти вымирающих животных.

Андрей Затока

 
© , , Дашогуз-Ашхабад, Туркменистан, 2003 :: http://dec.ngo-tm.org